Sckontakt.ru

Уроки онлайн
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Обучение детей с особенностями развития

Чему и как надо учить детей с особенностями развития

Руководители образования разных уровней все чаще поднимают вопрос об «открытой» школе

Присутствие в классе ребенка-инвалида не добавляет психологической устойчивости педагогам. Фото Depositphotos/PhotoXPress.ru

Стремление родителей детей с ограниченными возможностями доказать, что их ребенок здоров и может обучаться в общеобразовательной школе, наносит ему большой вред. Как следствие, дети не справляются со школьной программой, теряют интерес к учебе или вовсе отказываются учиться. Такую проблему обозначила министр образования Ростовской области Лариса Балина в ходе заседания донского правительства. «Множество людей принципиально закрывают глаза на инвалидность ребенка, даже если он страдает тем или иным недугом, и устраивают его в общеобразовательные школы, где у такого ребенка могут возникнуть новые проблемы», – приводят ее слова местные СМИ.

Проблема, которую озвучила Лариса Балина, на самом деле не такая простая. И встает в той или иной форме сегодня перед многими директорами школ. Одно дело, когда инвалидность принимаемого в школу ребенка связана с физической ограниченностью, нарушением речи (в форме заикания, например), и совсем другое дело, когда речь идет о детях-аутистах или детях с синдромом Дауна. Не все школы располагают возможностями обеспечить им полноценный и комфортный процесс обучения. Для школы это своего рода вызов, к которому она практически не готова. Ни морально, ни материально.

Напомним, инклюзивное образование вводится в России с 2011 года, а с сентября 2016 года вступил в силу Федеральный государственный образовательный стандарт для начальной школы для детей-инвалидов. Параллельно с этим процессом, считают специалисты, идет закрытие части коррекционных школ, в рамках которых ранее осуществлялось обучение детей с особенностями развития, в число которых входят и дети с задержками психического развития (ЗПР). Летом 2015 года был проведен опрос общественного мнения, который показал неготовность 44,5% родителей принять инклюзию.

Новых данных масштабных исследований на эту тему пока нет. Но есть другие. Специалисты и научное сообщество (Ресурсный центр МГППУ, МГПУ, психологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова) наблюдают такие тенденции: общество становится все более разобщенным и нетерпимым к отдельным социальным группам.

С каждым годом понятие «психологической нормы» все больше размывается, напоминают психологи. В агрессивной информационной среде легко потерять ориентиры того, «что такое хорошо и что такое плохо». Психика и взрослых и детей все хуже справляется с колоссально возросшим объемом данных, и мы становимся все более уязвимыми, раздражительными. Также с увеличением уровня стресса падает наша способность принимать других людей и признавать их право на особенный образ жизни. Каков выход из этой ситуации? А выход такой: больше общаться с людьми, которые отличаются от нас. При взаимодействии с «необычными» сверстниками у обычного ребенка повышается способность к социализации и улучшается его психическое состояние.

Кстати, по официальным данным, в России около 600 тыс. детей с заболеванием синдрома Дауна. А неофициальная статистика превышает эту цифру. Также разные эксперты говорят, что в мире и в России растет число детей с диагнозом «аутизм». Так это или иначе, но в России отсутствует официальная статистика детей с расстройством аутистического спектра (РАС).

Судя по данным ростовчан, наиболее часто встречающиеся диагнозы у детей-инвалидов – тяжелые нарушения речи и задержка психического развития. Затем идут группы детей с умственной отсталостью, расстройствами аутистического спектра. И далее – с нарушениями зрения, опорно-двигательного аппарата, слуха и т.д.

С другой стороны, все чаще эксперты на разных уровнях говорят о том, что родителям детей-инвалидов нельзя недооценивать коррекционную школу. В ней своя программа, и круг изучаемых предметов, вопреки обывательским представлениям о ней, достаточно большой.

В таком заведении детей учат социализации: формируют у подопечных навыки, которые помогут им дальше в жизни. Например, в сетке школьного расписания коррекционной школы есть специальный предмет – «Основы социальной жизни». Школьников на таких уроках обучают самообслуживанию: завязывать шнурки, готовить, выбирать товары и делать покупки, пользоваться техникой (в классах есть плита, холодильник, стиральная машина) и т.д. Учиться здесь можно 13 лет, что также наиболее комфортно для ребенка-инвалида. А после окончания школы или во время учебы дети могут посещать реабилитационные центры, где тоже могут получать знания.

Помимо этого существует и много других форм обучения: спецшколы и интернаты, коррекционные классы, домашнее и дистанционное обучение. Как заметила в комментарии «НГ» доктор пед. наук, профессор Московского городского педагогического университета (МГПУ) Оксана Приходько, инклюзия не должна подменять собой систему специального обучения в целом. Это лишь одна из форм, которой предстоит существовать не монопольно, а наряду с другими формами специального образования.

Сегодня выбор формы обучения остается за родителями. Поэтому основной разговор большие начальники ведут с ними. И надо сказать, что работа эта, судя по заявлениям выше, не из простых…

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Особая школа. Виды коррекционных школ

Каких детей обучают в коррекционных школах. Белый список специальных школ.

Большинство родителей (особенно пап) с трудом выносят сами слова «нарушение», «коррекционный» применительно к своим детям. Но что же делать, если в вашей семье растет особый малыш? Чем ближе к 6-7 годам, тем острее встает вопрос о получении образования и тем мучительнее дается ответ на него.

По закону

Закон об образовании гарантирует всем гражданам страны право на обучение. И выбирать, где и как учиться ребенку, могут сами родители. В принципе.

Для детей с проблемами развития, как гласит тот же закон, государство должно создать подходящие условия для обучения. Коррекционные школы и классы и есть те самые «условия». И получить там можно полноценное среднее образование. Или просто — читать, писать и ориентироваться в быту. Выбор программы зависит от тяжести случая.

А если коррекция прошла успешно и ребенок догнал ровесников, можно перевести его в обычный класс.

Школы особого вида

  • 1 вида — для глухих
  • 2 вида — для слабослышащих и позднооглохших
  • 3 вида — для незрячих и детей с остаточным зрением
  • 4 вида — для слабовидящих и поздноослепших
  • 5 вида — для детей с тяжелыми нарушениями речи
  • 6 вида — для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата
  • 7 вида — для детей с задержкой психического развития
  • 8 вида — для детей с умственной отсталостью

Для детей с тяжелыми соматическими заболеваниями создаются школы надомного обучения. Для ослабленных детей и детей с психоневрологическими заболеваниями — школы санаторного типа.

Трудный выбор

В теории все звучит хорошо, правда? Так почему же родители, как от чумы, бегут от коррекционных школ и готовы нанимать репетиторов чуть не с первого класса, лишь бы пойти в «обыкновенное» учебное заведение?

Нередко папы и мамы просто не готовы смириться с особостью своего ребенка. «Это учителя не умеют его учить» (и они зачастую действительно не умеют). «С ним надо больше заниматься» (да — если знать, как именно). «Надо просто построже спрашивать» (а вот это может кончиться очень печально). Записывать ребенка в «отстающие» не хочется. Да и страшно — вдруг «слабый» старт захлопнет перед ним двери в большой мир?

Не будем забывать еще о том, что нередко коррекционные школы — это интернаты. Ребенок живет там пять дней в неделю, возвращаясь домой только на выходные. Почему? Мало специалистов, умеющих работать с «проблемными» детьми. Возить особого ребенка два часа в одну сторону — мучение. А оставить одного — мучительней втройне.

Что же на другой чаше весов?

Многие родители все-таки решаются отдать ребенка в «спецшколу» или класс коррекции. В массовой школе ребенку с задержкой в развитии придется нелегко: в ней нет специалистов, знающих и понимающих, как с ним работать. Маленький, не очень здоровый человек должен в одиночку справиться со своими проблемами. В жертву предполагаемому успешному будущему приносится настоящее, в котором поселяются страхи, неврозы, тревоги, частые болезни. Самое страшное, что может подстерегать особого ребенка в обычном классе, — не насмешки детей и не жадное любопытство взрослых, а постоянное ощущение «я хуже всех». То, что у других получается играючи, от него требует напряжения всех сил. Долго ли ребенок сможет догонять одноклассников без надежды сравняться с ними? Тревожность («Продержаться бы сегодня. сейчас. еще один урок. «) переходит в апатию («А зачем стараться? Все равно не получается!»). Апатия перетекает в депрессию («У меня никогда ничего не выйдет!») или протест («Все плохо? Так пусть будет еще хуже!»). В результате ребенок не просто останавливается в развитии, но и теряет с трудом завоеванные крупицы знаний и умений. Происходит то, что психологи называют «тотальным регрессом». Уверенность «я — неудачник» остается с человеком на всю жизнь, нередко определяя все ее дальнейшее течение и ставя под угрозу то самое светлое будущее, ради которого все и затевалось.

Читать еще:  Обучение мсфо москва

Хорошая коррекционная школа предлагает ребенку то, чего не найдешь больше нигде, — от дефектолога и психолога до фитобара, кислородных коктейлей, иппотерапии и специального массажа. Маленькие классы, спокойный темп, учитель со специальной подготовкой — очевидные плюсы.

Но — клеймо «класса для дураков». Но — искусственная среда, никак не готовящая к выходу в большой жестокий мир. Но — ограниченность общения («За кем он будет тянуться?» — спрашивают родители). Наконец — «Мой ребенок учится в школе для детей с задержкой психического развития». Для многих — невыносимо.

Доктор, дай лапу!

В борьбе за будущее подходят все средства. В комплексе. В хороших спецшколах это прекрасно понимают и стремятся по мере возможностей (у частных центров их побольше, у государственных поменьше) уделять внимание не только учебе. Самое простое и эффективное средство для поднятия иммунитета и работоспособности — фитобары с лечебными чаями и кислородными коктейлями — доступно всем. Бассейн, специальная гимнастика и массаж — тоже не редкость. «Конек» 532-й школы — занятия по методу Монтессори. Специалисты из «Святого Георгия» делают ставку на экзотическую пока эвритмию. «Ковчег» обещает арт-терапию и исцеляющее общение с лошадьми — иппотерапию. А еще можно отправиться к «собачьему доктору» в кинологический центр «Ордынцы» на сеанс канистерапии, или к белухе Касперу — на «лечение дельфинами».

Все вместе

Довольно симпатичный вариант, который только-только начинает появляться в России, — это школы интегрированного обучения. Здесь учатся вместе все дети, независимо от наличия или отсутствия диагнозов. Все движутся в общем потоке, но каждый в своем темпе — по здоровью и по способностям.

Ну, где вы еще найдете команду специалистов (врач, психолог, нейропсихолог, дефектолог), которая к каждому ребенку подходит индивидуально и разрабатывает план действий для педагогов, родителей и учеников? А семейный психолог помогает папам и мамам понять и принять особенности ребенка.

Казнить нельзя помиловать

Вбросить особого ребенка в массовую школу, где никто не знает, что с ним делать, — поступок бесчеловечный. Учебное заведение должно быть готово принять ребенка, а тот — следовать школьным порядкам и учебной программе без ущерба для психического и физического здоровья. Задача родителей — привести эти непростые требования к общему знаменателю. И сделать этот выбор придется с открытыми глазами.

Прямая речь

Екатерина, мама Златы Левченко (у Златы аутизм):

«Когда пришло время отдавать Злату учиться, я, как и большинство родителей, не хотела даже думать о коррекционной школе. Однако больше никуда нас не брали. И мы решили попробовать. Я не жалею совершенно. Дочка каждое утро радостно бежит на учебу, где ей уделяют много внимания. В классе всего 6 человек, и подход к каждому ребенку индивидуальный. Программа, конечно, слабовата, но у Златы проблемы с мелкой моторикой и речью, поэтому ей пока достаточно нагрузки. Когда решим наши проблемы, тогда, конечно, будем искать что-то другое».

По медицинским вопросам обязательно предварительно проконсультируйтесь с врачом

Инклюзия: формальность или реальность? Как помочь адаптироваться в школе ребенку с особенностями развития?

Как это выглядит на практике?

В школу приходят родители и говорят: «У меня ребенок с особенностями развития, по прописке мы прикреплены к вашей школе. Учите его». Иногда при этом у ребенка есть документ, подтверждающий его особые потребности. Это может быть справка об инвалидности, к которой прилагается индивидуальный план реабилитации (ИПР). В нем перечислено, какого рода помощь требуется этому ребенку: специальное оборудование, сопровождение тьютора, психологическая помощь для облегчения адаптации. Например, если у ребенка нарушения опорно-двигательного аппарата, ему нужен пандус, чтобы попасть в школу, и лифт внутри нее. Или ему нужен сопровождающий, который будет помогать ему ориентироваться в школе, — например, при нарушении зрения или слуха.

Помимо медико-социальной экспертизы — комиссии, подтверждающей инвалидность, раньше она называлась ВТЭК, — существует Центральная психолого-медико-педагогическая комиссия, или ЦПМПК. Она определяет образовательный маршрут ребенка и дает заключение о том, по какой программе должен обучаться этот ребенок, обычной общеобразовательной или одной из существующих адаптированных программ. Кроме того, она выносит решение о том, нужны ли ребенку специальные условия обучения и какие именно, а также особые условия при сдаче итоговых экзаменов.

Если какой-то из этих документов у ребенка есть, школа получает некие дополнительные средства на его обучение. В большинстве случаев этих средств далеко не достаточно для оказания полноценной помощи в полном объеме, но тем не менее, если в документах написано, что ребенку нужны особые условия, школа обязана сделать хоть что-нибудь специально для этого ребенка. Если же документов нет, то, каким бы особым ни был этот ребенок, с формальной точки зрения школа относится к нему как к любому другому ученику.

Очень многие поведенческие нарушения на самом деле имеют неврологическую природу, но об этом часто не догадываются ни учителя, ни родители. Все думают, что он просто лентяй, негодяй или истерик, — а у него на самом деле синдром дефицита внимания, или минимальная мозговая дисфункция, или задержка развития. Грамотная коррекция, случившаяся вовремя, могла бы ему помочь. Но иногда, даже имея заключение специалиста на руках, родители сталкиваются с тем, что школа не знает, как работать с такими детьми, включать их в педагогический процесс, адаптировать в классе, учить. Потому что инклюзия — формальна, а та же самая учительница с 40-летним стажем работает так, как привыкла. У нее по-прежнему 30 человек в классе и основная задача — подготовить детей к сдаче ЕГЭ.

Другая распространенная ситуация — дети, плохо владеющие русским языком. В настоящее время таких учеников в наших школах достаточно много, и работа с ними — тоже инклюзия.

Наконец, так называемые «трудные подростки» тоже представляют собой кандидатов на инклюзию, потому что их поведение не позволяет им встроиться в учебный процесс и адекватно реализовать свои возможности. Очевидно, что к ним нужен некий особый подход и рекомендации специалистов.

Что может школа в современных условиях?

Организовать психолого-педагогическую помощь ребенку, нацеленную на его успешную адаптацию. Это могут быть консультации школьного психолога, наблюдение за поведением ребенка в ходе учебного процесса и составление списка рекомендаций. Тренинги командообразования и другие формы профилактики буллинга — необходимая форма групповой работы с классом, где учится особый ребенок. Все это возможно, если в школе есть психолог, владеющий названными технологиями. Иногда таких специалистов приглашают со стороны для проведения точечных занятий в особенно трудных классах.

Организовать индивидуальные дополнительные занятия с учителями-предметниками, если ребенку трудно находиться в классе и/или он не усваивает материал в формате фронтального обучения.

Порекомендовать родителям организовать сопровождение ребенка в школе своими силами, так как собственных ресурсов у школы на это обычно нет. Сопровождение выражается в том, что мама или бабушка присутствует на уроках вместе с ребенком и следит за его поведением и включенностью в учебный процесс.

Обычно этим возможности школы исчерпываются. Очевидно, что названных мер недостаточно для того, чтобы все дети чувствовали себя в школе комфортно и реализовали свои образовательные потребности.

Что же делать руководству школы для того, чтобы инклюзия стала подлинной?

Читать еще:  Обучение фитнес инструкторов

Первое — это найти средства на адресную помощь конкретному ребенку. В настоящее время в Москве существует проект «Инклюзивная молекула» при Городском психолого-педагогическом центре. Он выделяет средства на организацию специальных условий обучения для детей с особыми потребностями, — например, на установку пандуса или оплату работы тьютора. Есть также некоммерческие организации, благотворительные фонды, которые можно привлекать. Для этого нужно знать, что такие организации существуют, или иметь время и желание, чтобы заняться их поиском и установлением контактов.

Приглашать специалистов, умеющих работать с особыми детьми, и обучать этой работе педагогов. Активно рекомендовать учителям пройти соответствующие курсы повышения квалификации, вебинары, конференции.

Внедрение инклюзии предполагает прежде всего индивидуальный подход к каждому ребенку. Это означает, что все дети разные, и в то же время каждый может своим способом интегрироваться в учебный процесс. Поэтому обязательно в школе должна быть действующая служба психолого-педагогического сопровождения, которая работает в тесном командном взаимодействии с педагогами и родителями.

Для облегчения работы педагогов в школе должно быть пространство для обсуждения сложностей, возникающих в работе с детьми. Это могут быть семинары, собрания методических объединений или консилиумы, но важно, чтобы обстановка была достаточно комфортной, люди не стеснялись говорить о сложностях, с которыми они сталкиваются, и получали поддержку от коллег.

Работа с «трудными подростками», склонными к поведенческим нарушениям, игнорирующими школьные правила и содержательную часть учебного процесса, требует значительных вложений. Учитель, установивший с такими детьми личный контакт и сумевший увлечь их какой-то идеей или внеклассной деятельностью, может ожидать значительных сдвигов в их поведении. Туристический клуб, выход на экскурсию, просмотр фильмов и их обсуждение, подростковый клуб в школе способны заметно повлиять на жизнь этих детей и улучшить их поведение в классе.

Наконец, при работе с детьми, для которых русский язык — не родной, решение достаточно очевидно. Нужно организовать таким детям обучение русскому языку как иностранному в случае, если ребенок совсем не говорит на русском, за счет тех предметов, посещение которых лишено смысла из-за языкового барьера. Можно объединить таких детей из разных школьных отделений в единую группу образовательного комплекса. Если основы языка присутствуют, но темп обучения замедлен, ребенку просто нужны дополнительные занятия с учителями-предметниками, а иногда — элементарная помощь с переводом написанного в учебнике.

Каждый из этих пунктов — тема множества статей, семинаров и монографий. Для того, чтобы инклюзия стала подлинной, нужно время, силы и готовность к трудным ситуациям. В сущности, это должно быть так не только в контексте инклюзии. Потому что дети всегда разные, и ситуации всегда возникают разные, и это нормально.

Особый класс

Светлана Юрьевна, у нас сегодня чуть ли не все школы стали инклюзивными. Принимают слабовидящих, слабослышащих детей, учеников с ДЦП. А готова массовая школа учить детей с умственной отсталостью?

Светлана Ильина: Не всех таких детей можно и нужно учить в обыч­ных школах. К сожалению, большинство родителей считают, что будет лучше, если их ребенок станет учиться в обычном классе. На деле это не так. Он, скорее всего, он окажется без коррекционной поддержки и продвижения в развитии у ребенка не будет.

В Санкт-Петербурге около 30 коррекционных школ для детей с умственной отсталостью, плюс в каждом районе города школы для детей с задержкой психического развития. В коррекционных школах учатся дети и с легкой умственной отсталостью, и с умеренной. Классы для учеников с умеренной умственной отсталостью называются «Особый ребенок». Это тяжелые дети и с каждым годом таких классов становится все больше. Дети с легкой степенью не являются инвалидами. Вы их в жизни никогда не отличите, и если они были в коррекционной школе, то, как правило, очень успешно адаптированы, пользуются компьютерами, общаются, и никаких проблем не возникает.

А если к такому в школе подойти и сказать: ударь вон того по голове — он плохой. Ударит?

Светлана Ильина: Они, конечно, внушаемые, но не до такой степени. Вот дети с умеренной умственной отсталостью, конечно, в меньшей степени отдают себе отчет, но психически они, как правило, вменяемы. Часто у них родители с высшим образованием, и стремятся создать для ребенка самые благоприятные условия.

Чему можно научить детей в коррекционной школе? Где «потолок» для них — дроби, таблица умножения, чтение Пришвина и Паустовского? Или они могут осилить программу средней школы, просто надо гораздо больше времени?

Светлана Ильина: В коррекционных школах — своя программа. Там не только таблица умножения, но и сложение, вычитание дробей, история Отечества, гео­графия, естествознание. Круг предметов достаточно большой. Но главное — социализация, получение навыков, которые помогут дальше в жизни, и есть специальный предмет — «основы социальной жизни». В таких школах оборудованы классы, где есть плита, холодильник, стиральная машина, комната-гостиная. Детей учат всему — от завязывания шнурков до пользования техникой. Самое важное — сформировать навыки самообслуживания, научить выбирать товары, делать покупки. В коррекционных школах дети могут учиться в течение 13 лет, после окончания школы или во время учебы могут посещать реабилитационные центры, где тоже идут занятия. Там можно быть и пять лет, и больше.

Что дальше? Их учат профессии?

Светлана Ильина: Ребята с легкой степенью умственной отсталости могут поступить в колледжи и получить профессию, например, швеи. Они трудятся озеленителями, сортировщиками, могут выполнять несложную механическую работу. С умеренной степенью найти работу сложнее.

Сейчас во многих школах учатся дети-аутисты. У них есть умственное отставание?

Светлана Ильина: Аутизм — своеобразное отклонение именно эмоционально-волевой сферы. Они с трудом выходят на контакт с другими людьми, очень оберегают свое пространство. С компьютером им проще. Его они допускают к себе и могут творить чудеса, очень легко справляясь с различными задачами. Не всегда, но часто расстройства аутистического спектра сопровождаются умственной отсталостью. У нас есть классификация аутизма, где выделены четыре группы. Четвертая группа — дети, у которых может быть умеренная или тяжелая умственная отсталость.

А гениальные аутисты, про которых мы иногда слышим, это первая или вторая группа? Есть известный вуз, где учатся и такие студенты. Они не знают, как дойти до столовой, но могут решить такие задачи, к которым их однокурсники и не подходят.

Светлана Ильина: Гениальность — тоже отклонение от нормы. Просто мы людям с гениальностью ставим знак «плюс», а всем остальным можем поставить «минус».

В Москве был случай, когда ученик принес оружие и застрелил учителя. Потом выяснилось, у него была шизофрения. Этот диагноз трудно распознать?

Светлана Ильина: Шизофрения — не умственная отсталость, интеллект может и не страдать. Но странности в поведении грамотный учитель может заметить: у таких детей есть особенности речевого развития. Они говорят много, долго, сложными по грамматическому построению предложениями. Но за фразами ничего нет. Если их попросить быстро нарисовать дом, они каждое окошечко будут прорисовывать. Сейчас педвузы переходят на новые образовательные стандарты, и на всех факультетах будет читаться курс по инклюзивному образованию, в том числе, и о детях и с умственными, и с психическими отклонениями.

Оказывается, у многих известных людей рождаются «особенные» дети? Этому есть какое-то объяснение?

Светлана Ильина: Причин того, что в семье появляется такой ребенок, много: генетические нарушения, тяжелая беременность, краснуха, которую мама перенесла во время беременности, возраст родителей. После 35 лет будущие мамы должны находиться на особом пристальном учете. После 40 лет риск очень высок. Зарубежная статистика показывает: если мама рожает после 40 лет, то на 10 детей 7-8 могут быть с различными отклонениями.

По каким признакам родители могут понять, что с их ребенком что-то не так?

Светлана Ильина: К трем годам ребенок должен уметь держать ложку, пользоваться ею, уметь ходить, сидеть. Важный показатель — речевое развитие. Если ребенок в три года говорит отдельными словами, то это серьезный сигнал обратиться к специалистам. И не только к логопеду, но и к психиатру. В этом возрасте ребенок должен говорить простой фразовой речью. Важно, как он складывает матрешку, играет с кубиками, вообще, умеет ли играть, как принимает помощь.

Читать еще:  Лицензия на обучение массажу

Дети с особенностями развития

Психологи называют детей, которые не укладывается в идеальный портрет психического и физического развития «Дети с особенностями развития». Такие дети существовали всегда, но в последние годы внимание родителей к здоровью своих чад значительно увеличилось

Более чем у 80 процентов современных детей встречаются отклонения в развитии. Но сравниваются они не со сверстниками, а с теми идеальными портретами, описанными в учебниках по детской психологии.

ЭМОЦИИ. Детей с нарушениями эмоционального интеллекта 38%. У них преобладают такие негативные эмоции как тревожность, напряженность, страхи, агрессия, раздражительность.

ПРИМЕР. Учительница семилетней девочки уверена, что у ребёнка абсолютно отсутствует память. В классе она не может запомнить простое четырехстишие даже после шестикратного повторения. Но исследования в спокойной обстановке психологического кабинета показали: память у девочки не только не отстает, она опережает нормальный показатель. У нее работает так называемая избирательная память – ребенку для безболезненного запоминания материала необходима спокойная обстановка.

Требования современных взрослых требуют, чтобы ребенок был конкурентоспособным, инициативным. Но каждый ли малыш может справиться с такими требованиями?

ОТВЕРЖЕНИЕ. Детей, подвергающихся отвержению со стороны родителя, почти 40%.

ПРИМЕР. Одной матери на утреннике достаточно увидеть свое чадо улыбающимся и довольным. Другой нужно, чтобы ребенок выступил и показал себя во всей красе. «Докажи и мне, и другим, что ты успешен!» Это и есть отвержение. Без одобрения и внешней атрибутики других людей мама не уверена в своей любви к ребенку. В будущем это может привести к закомплексованности и развитию тревоги у ребенка. Причины кроются в самих родителях. Им необходимо сначала решить свои собственные психологические проблемы.

ДИСГРАФИЯ И ДИСЛЕКСИЯ. В первый класс с каждым годом приходит все больше малышей, с трудностями в освоении чтения и письма. Таких детей на данный момент около 34%. Но до 1980-х годов таких детей в стране было всего 3,4%. Цифры говорят сами за себя.

ПРИМЕР. Третьеклассник одной из школ во время письма до сих пор путает «и» и «ш», «б» и «р». Мальчик прекрасно читает, рисует, по многим предметам у него максимальная успеваемость. Психолог решила проанализировать, какие ошибки преобладают у ребенка. Она посмотрела все школьные тетради, чтобы определить причину дисграфии. Но системности в ошибках не обнаружилось. У таких детей отстают в развитии ассоциативные отделы мозговых структур. Обратись родители к специалисту с этой проблемой в дошкольном возрасте, ребенку можно было бы помочь. Эти связывающие структуры мозга развиваются до 7 лет. Но решение нашли. Оказалось, мальчик может писать и без ошибок, но только печатными буквами. Теперь он берет с собой в школу ноутбук.

Причины дисграфии и дислексии кроются в особенностях работы мозга, которые возникают в период внутриутробного развития ребенка, в процессе его рождения. Это так называемые родовые травмы, таятся они в переживаемых стрессах, наследственности и в прогрессе. Нарушение зрительно-пространственных ориентировок – одна из причин трудностей письма. У многих из нас появился личный транспорт. Ребенок садится в машину в одной точке, а выходит в другой. О том, как добрался, он не имеет представления. А ведь тетрадь – та же самая ориентировка.

Еще одна причина – в чрезмерной загруженности детей. Ушла в прошлое школа, когда взрослый передавал свой опыт младшему. Теперь дети получают оперативные онлайн-знания в готовом виде. А наиболее продуктивный путь познания в детстве – самостоятельная деятельность, осуществляемая самим ребенком в процессе познавательной активности. Получается, что вновь нарушаются закономерная последовательность психического развития ребенка. Как результат мы видим трудности обучения в школе.

ГИПЕРАКТИВНОСТЬ. Ребенок постоянно вертится, ни секунды не сидит на месте. У него проблема с концентрацией внимания, воображением. Это гиперактивный синдром, СДВГ.

ПРИМЕР. Восьмилетний ребёнок чрезмерно развит. Он легко находит общий язык с любой техникой, быстро отыскивает нужную информацию в интернете. Он постоянно находится в движение. Но как только вокруг становится тихо и спокойно, мальчик перестает воспринимать информацию. Ребенок молчит, его взгляд стекленеет. Специалисты выяснили причину гиперактивности мальчика. Проблему удалось решить с помощью детского офтальмолога. В данном случае она крылась в строении зрительных мышц.

У таких детей отстают в развитии определенные участки мозга, утверждают специалисты. Они совершенно по-другому видят окружающий их мир. Восприятие информации, речь и движение кажутся в 2,5 – 3 раза выше. Повышенные требования общества, родителей, употребление пищи, богатой красителями и токсинами, психологические проблемы – вот причины возникновения синдрома

Кстати
На IV Всероссийском съезде психологов в образовании были обнародованы следующие цифры. В России около 27 миллионов детей до 10-летнего возраста. Но всего 14 – 16% тех, кто вписывается в тот самый идеальный портрет.

ЛЕВОРУКОСТЬ. По сравнению с праворукими у таких детей иное мировосприятие. Праворукие дети думают словами и воспринимают информацию быстро. У леворукого ребенка активно правое полушарие. Он слышит слово, кодирует его в символы, схемы, знаки. А решение в виде символов переводится в словесный язык. Как правило, большинство леворуких детей обладают своим оригинальным взглядом на мир.

ПРИМЕР. Девочке в садике предложили разложить несколько предметов по группам. Ботинок и кастрюлю девочка-левша сложила в одну группу. Воспитательница посчитала такое решение задачи неверным. Придя домой, Наташа объяснила, почему она поместила эти два, казалось бы, на первый взгляд непохожих предмета рядом: «Пустота для кастрюли и ботинка общая».

2,8% детей леворукость передается по наследству. А сейчас их 22 – 24%. Откуда такая разница? Психологи утверждают, что причин несколько: кесарево сечение, раннее обучение чтению и письму школьным методом.

АГРЕССИВНОСТЬ. Таких детей почти четверть. Они чрезмерно чувствительны. Они не могут контролировать эмоции, часто винят окружающих в своем поведении.

ПРИМЕР. 9-летний мальчик бросил камень в одноклассника, не осознавая тяжести своего поступка. Он тут же начал извиняться, поняв, что он сделал больно другу, Психолог нашел причину агрессии в гиперактивном синдроме мальчика. Среди причин неконтролируемой агрессии – родовая травма, подсознательное ожидание опасности. Причину часто ищут в беременности в том, как себя чувствовала будущая мама. У ребенка может развиться агрессия, Если в период беременности она чувствовала себя недостаточно защищенной.

ПОТЕРЯ ИНТЕРЕСА. Это дети, которым ничего не интересно. Равнодушие ко всему происходящему, апатия. Новая информация не приносит позитивных эмоций.

ПРИМЕР. Мальчик из состоятельной семьи. За каждую пятерку ему давали 5 долларов, за четверку – три. За тройки и двойки мальчик платил родителям сам. На Новый год ему подарили 200 долларов. Родители просто не знали, что еще подарить сыну. Ведь у него есть все, о чем только может мечтать ребенок в его возрасте. Однажды мальчик не пошел в школу. Ему не хотелось ни долларов, ни новых игрушек. Мир стал для него серым и бессмысленным. К этим последствиям привела пресыщенность. Причины потери интереса к жизни у детей вполне взрослые – неуверенность в себе, перегрузки, стрессы и т.д.

Кстати
Несколько десятков лет назад количество одаренных детей составляло 0,05%. Сегодня их число увеличилось ровно в 100 раз. Таких теперь 5%.

ВЫВОД. Часто родители сильно переживают из-за обычной простуды, но упорно не хотят видеть и решать психологические проблемы ребенка. Дети, о которых мы рассказали, – с пограничными состояниями. Они не входят ни в норму, ни в группу патологий, серьезных болезней. Но от того, какие условия для них создадут родители, учителя, общество в целом, будет зависеть их целостное, гармоничное развитие. Все эти особенные дети могут к 14 годам вернуться в группу нормативно развивающихся детей – без отклонений и психологических проблем.

*Все факты и цифры, использованные в данном материале, прозвучали на IV Всероссийском съезде психологов в образовании.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector